Захотелось сегодня чего-нибудь "фастфудовское", решила сделать сосиски в тесте. Тесто, как всегда, я сделала сама, напомню как.
Захотелось сегодня чего-нибудь "фастфудовское", решила сделать сосиски в тесте.
Тесто, как всегда, я сделала сама, напомню как: Опара: стакан молока, полстакана воды, столовая ложка сахара, три столовых ложки муки, пакетик быстрых дрожжей 11гр. Все смешиваешь и оставляешь на 15 минут.
Затем замешиваешь тесто:
В опару добавляешь чайную ложку соли, отделяешь у 2-х яиц белки от желтков, желтки оставляешь для смазывания, а белки добавляешь в тесто, 5 столовых ложек подсолнечного масла, муки столько, сколько возьмет тесто (добавляешь муку, пока тесто не перестает липнуть к рукам) и оставляешь примерно на час, за это время тесто поднимется вдвое.
Затем я раскатала тесто примерно в 1 см толщиной и разрезала на полосочки 1,5 - 2 см толщиной.
Сосиски взяла молочные, 10 шт, каждую разрезала пополам вдоль.
На противень положила бумагу для выпечки и смазала ее подсолнечным маслом.
Затем каждую сосиску обернула тестом и выложила в противень, затем все смазала желтками.
Выпекала при температуре 220 градусов в течение 30 минут.
Операция «Колбасный тамагочи»
Сегодня мой внутренний хомяк взял верх над силой воли, надел кастрюлю вместо шлема и потребовал сосисочную вакханалию. Решила не идти к ларьку у метро, а устроить филиал пищевой наркомании прямо на собственной кухне.
Всё начинается с опары — этой дрожжевой вечеринки в литровой банке. Стакан молока, полстакана воды (чтобы молоко не казалось слишком серьезным), ложка сахара для энергии, три ложки муки и пакетик быстрых дрожжей весом 11 граммов чистого энтузиазма. Перемешиваешь эту пузырящуюся радость, накрываешь полотенцем и идешь смотреть сериал. Главное правило выживания: отойти минимум на три метра. Если наклониться посмотреть, как оно там, можно получить биотехнологический фейс-контроль — эта субстанция прыгает из банки со скоростью старта ракеты Илона Маска. Оставляем на 15 минут, пока зелье пытается пробить крышку и захватить планету.
Через четверть часа начинается кардио-тренировка уровня «Хатха-йога наоборот». В закваску летит соль, белки двух яиц (желтки взяты в плен ради красивой золотистой корочки, им выдали кисточки и пообещали славу) и пять ложек подсолнечного масла, чтобы тесто было нежным, как котик после стрижки когтей. А дальше квест под названием «Мука-самобранка». Ты сыплешь её до тех пор, пока тесто не перестанет быть склизким инопланетянином и не превратится хотя бы в пластилин. Обычно этот момент наступает ровно тогда, когда заканчивается вся мука в доме, а твои руки по локоть выглядят так, будто ты только что лично замуровал их в Зимнем дворце. Оставляешь этот пухлый животик подниматься на час. Он обещает удвоиться, но мы-то знаем: он просто хочет стать главным героем этого вечера.
Далее — лепка. Раскатываешь тесто толщиной с палец человека, который целый день свайпает ленту новостей. Сосиски молочные, десять штук — элитный отряд бойцов. Я совершила стратегическое деление: разрезала каждую вдоль пополам. Теперь это двадцать боевых единиц, готовых к пеленанию.
На противень стелется бумага для выпечки, щедро политая маслом, потому что я верю в старую русскую примету: «Маслом кашу не испортишь, а бумагу — тем более». Начинается самый медитативный процесс во вселенной. Берешь половинку сосиски, берешь полоску теста и начинаешь крутить. Это выглядит так, будто гусеницы решили записаться на курсы стриптиза. Выкладываешь этих мумий в рядок. Они лежат такие гордые, предвкушая духовку. Затем достаем желтков-заложников и проводим торжественную церемонию покраски. Каждая будущая булочка получает свой личный солярий.
В печь! 220 градусов Цельсия — температура поверхности Солнца или моей решимости съесть всё сразу. Таймер на 30 минут. Эти полчаса превращают квартиру в химическую лабораторию запахов. Соседский кот начинает биться головой о входную дверь, требуя политического убежища и парочку ароматных заложников. Воздух становится таким густым и сытным, что его, кажется, можно резать ножом и мазать на хлеб.
Итого: полтора часа кухонного рабства, одна почти сгоревшая прихватка, белое лицо в муке и кухня, похожая на место преступления диетолога. На выходе получается двадцать горячих, пахнущих абсолютным счастьем колбасок. Диета смотрит на это издалека, плачет в углу и ест гречку без соли. Мой внутренний хомяк празднует победу, урчит громче трактора и требует добавки. Пошла за вторым противнем, диета может подождать еще лет сорок.
