Write a commentДневник выживальщика, или Сага о тефтельках.
Обещала рассказать про тефтельки? Получайте. Это не просто еда, это моя личная кубышка на случай зомби-апокалипсиса, внезапного нашествия родственников и дней, когда лень шевелиться сильнее обычного.
Эти мясные колобочки — настоящие спасатели человечества. Они готовы к самопожертвованию в любом виде:
- Супчик: кинул пару штук в кастрюлю, и бульон сразу делает вид, что его варили три часа.
- Макароны по-флотски для аристократов: заливаешь соусом, и вчерашние спагетти чувствуют себя как минимум в мишленовском ресторане.
- Пюре: классика жанра «я старалась».
- Просто отварить в соленой воде: вариант для тех моментов, когда ты настолько устал, что даже соус кажется лишней бюрократией.
Но прежде чем мы перейдем к магии лепки, минутка пафоса. Про мясо. Фарш для моих стратегических запасов я покупаю у одного и того же мясника на рынке уже лет пять. Мы с ним прошли огонь, воду и новогодние скидки. Я знаю график стрижки его собаки лучше, чем свой собственный. Поэтому в мясе я уверена: оно не знало грустной жизни в тесном супермаркете, а свинья явно перед забоем успела составить завещание. Берем телятину и свинину (70% благородства на 30% жирка для счастья), крутим и фасуем по пакетикам граммов так по 500–600. Мой морозильник выглядит как склад вещдоков из фильмов про мафию — ровные красные кирпичики идеальной формы.
Итак, утро. Я достаю один такой брикетик и оставляю на столе размораживаться. Он лежит там весь день, медленно оттаивая и излучая флюиды вины за то, что вчера вечером я заказала пиццу вместо готовки.
Вечером начинается ритуал призыва кухонного комбайна. В блендер отправляется половинка луковицы (вторая половина ждет своего часа в холодильнике еще неделю), кусочек хлебного мякиша и грамм 30 сливочного масла. А затем — кулинарный ниндзя-трюк, которому меня научила бабушка под угрозой лишения наследства: туда же льется около 40 мл кипятка. Бзззз! Получается такая однородная белесая кашица. Секрет в том, что ошпаренный лук теряет свою воинственность и перестает вызывать библейские рыдания, а масло с кипятком делают фарш подозрительно нежным. Смешиваю эту жижу с растаявшим мясом, добавляю соль. На этом этапе смесь пахнет так хорошо, что хочется начать есть ее прямо ложкой сырой, но опасно.
А теперь — цех тяжелого машиностроения. Начинаю катать небольшие колобочки. Руки быстро превращаются в два жирных ластика, раковина покрывается россыпью мясных звездочек, а кот сидит рядом с блокнотом, методично записывая технологию производства бесплатных деликатесов.
Каждого свежеслепленного пухляша я нежно купаю в муке. Обваливаю и отправляю на пластиковую досочку. Выглядит это как армия суровых ежиков-новобранцев, которых выстроили на плацу перед отправкой в криокамеру. Досочка едет в морозилку. Там тефтельки застывают до состояния пушечных ядер.
Всё. Стратегический запас сформирован. Теперь ближайшую неделю можно смело делать лицо уставшей интеллигенции на вопрос «Что у нас на ужин?» и трагическим голосом отвечать: «Сейчас сварю».